«Быть светлым лучом для других, самому излучать свет – вот высшее счастье для человека, какого он может только достигнуть».

Ф.Э. Дзержинский

Феликс Дзержинский – русский революционер польского происхождения, выдающийся государственный деятель СССР, инициатор создания ВЧК, стоял во главе нескольких наркоматов. 20 июля 2026 года - 100 лет со дня его смерти.

В Музее истории и краеведения Нолиинского района создана постоянная экспозиция «За верой должны следовать дела», посвященная пламенному революционеру.

Обычно многие посетители знают про ссылку Дзержинского в село Кай, но посетив нашу выставку, задаются вопросом: «Как Дзержинский связан с Нолинском?»

Местом рождения Феликса Дзержинского стало родовое имение Дзержиново Виленской губернии, которое в настоящее время является Минской областью Беларуси. Именно там 11 сентября 1877 года и родился мальчик, которому суждено было оставить заметный след в истории. Отца звали Эдмунд Дзержинский, он родом из рода польских шляхтичей, преподавал в гимназии и исполнял обязанности надворного советника. Мама – Хелена Янушевская, приходилась дочерью профессору Игнатию Янушевскому.

Всего в семье подрастало девять детей. Когда в 1882-м отец семейства скончался от туберкулеза, Феликсу исполнилось 5, самой старшей девочке Альдоне - двенадцать, а самому младшенькому - чуть больше годика.

Еще в годы учебы в гимназии Дзержинский стал активным участником социал‑демократического кружка и превратился в активного революционного пропагандиста.

10 июня 1898 г. начальник ковенской тюрьмы сообщил Ф.Э. Дзержинскому, что согласно «высочайшему повелению» Николая II Дзержинский без суда в административном порядке ссылается под надзор полиции на 3 года в Вятскую губернию, куда будет доставлен по этапу. 13 июня 1898 г. Феликс Эдмундович был под стражей отправлен из ковенской тюрьмы к месту ссылки.

У ворот тюрьмы всю ночь ждала Феликса сестра Альдона. Наконец, взошло солнце, из тюрьмы стали выходить скованные друг с другом узники в окружении конных и пеших конвойных. Бледный и худой, закованный в ручные кандалы, но, как всегда, с гордо поднятой головой шел ее брат. Увидел сестру - глаза загорелись радостью. Она подбежала к заключенным, но жандарм ее грубо оттолкнул. И тогда Альдона бежала по тротуару, не отставая от Феликса, и плакала. «Успокойся, не плачь, видишь, я силен и напишу тебе», - услышала она громкий и твердый голос брата.

Ссыльных везли в переполненных арестантских вагонах. Они подолгу сидели в тесных камерах с ворами и убийцами. «Я больше сидел в тюрьмах, чем был в дороге», - писал Феликс Эдмундович. Но самое плохое началось после калужской тюрьмы, когда арестантам пришлось ехать в наглухо закрытом трюме парохода. Голод и жажда мучили заключенных, и многие из них не выдержали лишений - умерли в пути. «По Оке, Волге, Каме и Вятке я плыл пароходом... Заперли нас в так называемый «трюм», как сельдей в бочке. Недостаток света, воздуха...». Так продолжал Дзержинский знакомиться с системой истребления «инакомыслящих» в царской империи, освященной законами и церковью.

27 июля 1898 г. Ф. Э. Дзержинского привезли в Вятку. Губернатор Клингенберг назначил ему местом поселения городок Нолинск. Но пароход, на котором должны были отправить на «местожительство» поднадзорного Дзержинского, не прибыл из-за мелководья. Почти все его товарищи разъехались, а он продолжал томиться под замком, в тюрьме... Феликс Эдмундович был изнурен в пути, здоровье сильно пошатнулось, одежда износилась, обувь изорвалась.

Еще на этапе он познакомился и подружился с политической ссыльной - двадцатипятилетней девушкой Маргаритой Федоровной Николевой, которой Клингенберг тоже назначил отбывать ссылку в Нолинске.

Бывшая студентка третьего курса Бестужевских женских курсов в Петербурге была арестована и сослана за распространение нелегальной литературы среди рабочих, в том числе ленинской брошюры «Объяснение законов о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах». В Вятке она была освобождена из тюрьмы и взята под надзор полиции. Это давало ей право свободно ходить по городу. Она старалась помочь ссыльному Дзержинскому, назвавшись его невестой, навещала в тюрьме, приносила передачи. Но вскоре ее отправили в Нолинск.

6 августа Дзержинский письменно обратился к вятскому губернатору за разрешением отправиться за собственный счет в Нолинск без конвоя (для содержания которого у него не было средств). Наконец, 14 августа Феликс Эдмундович был освобожден из вятской тюрьмы, а 15-го получил разрешение на выезд без конвоя в Нолинск за собственный счет на постоянно курсирующем частном пароходике. Деньги и одежду он раздобыл с помощью инженера-поляка Завиши, который работал в Вятке на строительстве железной дороги.

Нолинск был сравнительно небольшим уездным центром с населением около 5 тысяч человек. В городке имелись табачно-махорочная фабрика, принадлежавшая торговому дому «Яков Евсеевич Небогатиков и сыновья», земская библиотека и больница.

Здесь проживало более 20 политических ссыльных, некоторые из них с семьями. В числе ссыльных был Сергей Александрович Порецкий с женой Евгенией Александровной Караваевой и шестью малолетними детьми, сосланный за «государственное преступление» из Петербурга. Это был общительный и начитанный человек. Он привез отличную по тем временам библиотеку, которой пользовался и Феликс Эдмундович.

В Нолинск были сосланы родная сестра Караваевой - социал-демократка Екатерина Александровна Дьяконова и ее муж - видный член социал-демократической группы Воронежа Иван Яковлевич Жилин. В городке жил Александр Иванович Якшин, революционный народник, высланный из Белозерска Новгородской губернии. Пожилой, больной человек продолжал вести энергичную антиправительственную пропаганду, чем снискал симпатию Дзержинского и ненависть нолинской полиции.

В Нолинске крепла дружба его с Маргаритой Федоровной Николевой.

Здесь же Дзержинский начал вести дневник. Нельзя без волнения читать эти удивительные строки. Из них видно, какой цельной и сильной натурой был молодой революционер, как он с головой ушел в революционную борьбу, как самокритично относился к себе. В дневнике Феликс Эдмундович писал о Николевой: «Она, как мне кажется, ставит выше всего личную душу, личные качества. Она видит всю суть в усовершенствовании личных чувств, как сострадание, отзывчивость, правдивость и т.д…  Вот, может быть, мне удастся пробудить в ней человека жизни, человека борьбы непосредственной, человека, который ищет активно жизни...» И Дзержинский помогал ей разобраться в сложных вопросах, разъясняя сущность общественных отношений.

По средам ссыльные собирались у кого-либо из товарищей (чаще у Порецкого) на «вечеринки». И там шла оживленная беседа на политические темы, обсуждались последние события, новые книги. Возникали жаркие споры. Феликс Эдмундович всегда находился в центре этих дискуссий и подкупал товарищей своим умом, эрудицией, убеждениями. 

Вскоре после приезда в Нолинск он поступил на табачно-махорочную фабрику набойщиком. Работал с 6 утра до 8 вечера за 7 рублей в месяц. Табачная пыль ела глаза и легкие. Но Феликс был счастлив - он опять в своей стихии, среди рабочих, будит их мысль, волю к борьбе за социальное освобождение. Дзержинского очень скоро полюбили рабочие. Он был свой - трудился так же, как они, жил впроголодь. Сочувствие ссыльного к жизни рабочих семей, их детям привлекало людские сердца, а горячая вера молодого революционера в будущее, в неизбежную победу пролетариата воодушевляла рабочих.

Популярность Дзержинского среди ссыльных, местных жителей и рабочих табачно-махорочной фабрики вызвала резкое недовольство полиции и владельцев фабрики - его уволили. Работая набойщиком, он заболел трахомой.

В Нолинске Дзержинский находился под неусыпным гласным надзором полиции. Исправник Золотухин часто писал на него доносы и жалобы вятскому губернатору. Грубые вторжения в комнату в любое время, подслушивание, принуждение хозяев квартиры вести наблюдение за ссыльным и его посетителями делают жизнь молодого революционера невыносимой. Он вынужден был часто менять квартиры.

«...В связи с постоянной переменой квартир не пиши мне по домашнему адресу, а прямо [на почту] в Нолинск» - просил Феликс сестру в одном из писем.

В результате постоянного недоедания, тяжелых условий жизни здоровье Дзержинского резко ухудшилось. Прогрессировала трахома - ему угрожала слепота. Феликс Эдмундович попал в нолинскую больницу. Однако и здесь полиция не давала ему покоя. По распоряжению губернатора его насильно увезли из больницы в мороз и стужу за 400 верст севернее Нолинска, в село Кайгородское, вместе с А.И. Якшиным. Таким образом, в Нолинске Ф. Э. Дзержинский пробыл около четырех с половиной месяцев.

О жизни Дзержинского в Нолинске мы знаем по аттестации уездного исправника, по письмам к сестре Альдоне и к Николаевой.

Дзержинский упорно занимался самообразованием. Использовал книги земской библиотеки, имеющиеся у ссыльных и получаемые ими. Приведем несколько строк из писем Дзержинского к сестре Альдоне, посланных из Нолинска.

«Стараюсь быть косвенно полезным, то есть учусь. Имеется здесь немного книг. Есть земская библиотека.… Хожу гулять… Мы, ссыльные, должны теперь набираться сил как физических, так и умственных и моральных, чтобы быть подготовленными, когда придет время.… Борясь за лучшее будущее, никогда не сменил бы своего положения на мещанское прозябание. Дело наше родилось недавно, но развитие его будет беспредельным, оно бессмертно».

Получая письма от сестры, он отвечал:

«Вижу по ним, что ты мной недовольна, а проистекает это от того, что ты совсем не понимаешь и не знаешь меня. Ты знала меня еще ребенком, подростком, но теперь, как мне кажется, я могу назвать себя взрослым с установившимися взглядами… Условия жизни дали мне такое направление… пределом моей борьбы может быть лишь могила. Я видел и вижу, что почти все рабочие страдают, и эти страдания находят во мне отклик, они принудили меня отбросить все, что для меня помехой и бороться вместе с рабочими за их освобождение».

Писал Дзержинский и об условиях жизни рабочих Нолинска.

«Я знаю семьи, в которых отец и мать работали на табачной фабрике с 6 часов утра до 8 часов вечера. Что могут получить дети от семьи, поставленной в такие условия. Питаются плохо, надзора за ними нет, а как только подрастут они, нередко должны взяться за работу раньше, чем за букварь, чтобы прокормить себя».

Очень интересны письма Дзержинского в Нолинск Николевой. Переписка с ней - замечательная страница в жизни одинокого Феликса Эдмундовича.

Нолинско-кайгородский период весьма показателен для изучения взглядов Дзержинского, формирования его как революционера и человека.

В письмах из Кайгородского раскрывалась вся жизнь Дзержинского в первой ссылке, его кругозор, интересы, марксистское мировоззрение, обаяние человека большого сердца.

Благодаря публикации корреспонденции к Николевой удалось глубже понять содержание, смысл писем Феликса к сестре Альдоне. Например, 5 ноября 1898 г. из-за цензурных соображений он писал очень коротко, но сообщил, что является уже человеком «с установившимися взглядами... и жизнь может меня лишь уничтожить... но никогда не изменит меня... пределом моей борьбы может быть лишь могила».

Из писем к Маргарите видно, что молодой революционер отлично разбирался в сложнейших вопросах общественной жизни, в политэкономии, философии, морали, увлеченно штудировал II том «Капитала» К. Маркса.

В нолинско-кайской ссылке у Дзержинского с новой силой проявились такие черты его характера, как товарищество, готовность в любую минуту прийти человеку на помощь, черты, ставшие постоянными на протяжении всей его жизни. Он поддерживает Маргариту Федоровну, когда ее одолевает пессимизм. Феликс Эдмундович очень внимателен к А.И. Якшину и всегда помнит о его трудной жизни, старается вдохнуть в него веру в собственные силы, в победу революции.

Дзержинский не оставил без помощи и морально опустившегося политического ссыльного из Вильно Абрашу. Феликс Эдмундович не жалеет ни времени, ни своих мизерных средств, чтобы оторвать его от водки и пробудить в нем человеческое достоинство.

Обладая высокой принципиальностью, он никогда и никому не прощал пресмыкательства перед полицейско-жандармским начальством.

Уже в это время, в начале своей революционной деятельности, взгляды Дзержинского на мораль, семью, дружбу и любовь были неразрывно связаны и вытекали из его мировоззрения.

Он считал, что личное счастье человека имеет своей основой его общественную деятельность: «Ведь не одно же чувство есть. Есть два коренные: чувство личное и основа, поддержка его - общественное». Дружба и любовь - могучий источник силы, энергии, укрепляющий волю и стойкость человека в борьбе. Но не всякое чувство придает ему силу, и поэтому он подчеркивал: «Мы можем допускать только такое чувство, которое... усиливает волю...» Дзержинский никогда не мог бы полюбить человека другого мировоззрения.

15 февраля 1899 г. Ф.Э. Дзержинский был признан уездной Слободской призывной медицинской комиссией негодным к военной службе, как тяжело больной человек, обреченный на скорую смерть. Это страшное заключение не сломило революционера. Он не боится смерти и не собирается униженно просить губернатора о переводе в другое, более подходящее для, здоровья место ссылки.

Но его мучает то, что он слишком мало успел сделать для революции, для освобождения народа.

«...Как горько, невыносимо больно сознание: жил и ничего не сделал, ничего не принес с собой... Этого быть не может», - с горечью обращается он к Маргарите Федоровне. И решает быстрее бежать из ссылки - надо успеть как можно больше поработать в оставшееся у него для жизни время. «Я постараюсь устроить свою короткую жизнь так, чтобы пожить ею наиболее интенсивно», - пишет Дзержинский в другом письме. Вскоре же выяснилось, что заключение призывной медицинской комиссии преследовало определенную цель: забраковать и не допустить опасного бунтовщика в армию, к солдатам.

Отсутствие активной революционной деятельности было самым страшным для молодого Дзержинского! Он жаждал борьбы: «Тоска по родине... по той, которая так врезалась в мою душу, что ничто не сможет вырвать ее, разве только вместе с самим сердцем... Перед моими глазами проходили различные образы прошлого и еще более яркие картины будущего... Эта жизнь в Кае отравляла меня... Я собрал свои последние силы и бежал», - писал он позднее сестре Альдоне.

Свой побег из Кайгородского, где каждый был на виду у полиции, Феликс Эдмундович совершил удачно, незаметно ускользнув из села... Это произошло не позднее 27 августа 1899 г.

Стремясь направить полицию по ложному следу, он еще до побега говорил местным крестьянам, что соскучился по своим друзьям в Нолинске и намерен там побывать. Слободской исправник «клюнул» на эту «приманку»: 7 сентября, т.е. через 10 дней после побега, он доносил вятскому губернатору Клингенбергу, что Дзержинский «самовольно отлучился из места настоящего жительства вниз по течению реки Камы, будто бы в Пермь, а оттуда в Нолинск», и что он, слободской исправник,  просил нолинского исправника арестовать ссыльного и отправить обратно с полицией в Кайгородское.

Лишь 15 сентября 1899 г. вятский губернатор сообщил о побеге и принятии мер к розыску Дзержинского виленскому, казанскому, вологодскому, костромскому, пермскому, уфимскому губернаторам и московскому обер-полицмейстеру. А 30 октября циркулярным письмом департамента полиции был объявлен розыск Дзержинского по всей Российской империи.

Путь побега Феликс Эдмундович избрал очень трудный и совершенно иной, чем предполагала полиция. В маленьком челне мужественный революционер смело один проплыл по верховьям быстрой Камы, берега которой были сплошь покрыты густыми лесами, с трудными переправами, с редко встречавшимися населенными пунктами. Благополучно добравшись до железнодорожной станции Кулиги, он сел в поезд и прибыл в Вильно значительно раньше, чем туда поступил полицейский циркуляр о розыске «опасного преступника».

Так закончился нолинско-кайский периоды жизни Феликса Дзержинского.

Имя Феликса Эдмундовича Дзержинского присвоено одной из улиц города Нолинска и бывшей пионерской дружине средней школы №1. На нашей выставке, представлены экспонаты, рассказывающие о жизни Дзержинского в Вятской губернии. В музее сохранились воспоминания сестры Альдоны Кояллович Дзержинской  о молодых годах брата Феликса Эдмундовича с датировкой: Вильно от 8 ноября 1940 г.

Бюст Феликса Эдмундовича Дзержинского на подставке в виде куба в 2010 году передал в музей житель города Нолинска Виктор Михайлович Губин. Этот бюст похож на мемориал, посвященный памяти революционера в Нолинске, который был установлен на территории Ремонтно-механического завода. (После революции здание табачно-махорочной фабрики, где работал Дзержинский во время своей ссылки, было отдано ремонтно-механическому заводу г. Нолинск). Торжественное открытие мемориала состоялось в сентябре 1987 г. и было приурочено ко дню празднования знаменательной даты 110-летие со дня рождения Феликса Эдмундовича Дзержинского. Мемориал был установлен вторым из четырех, находящихся в Кировской области.

7 сентября 2022 года, в преддверии празднования 145-й годовщины со дня рождения Дзержинского, состоялось торжественное открытие отреставрированной стелы-бюста основателя и первого руководителя органов безопасности нашей страны.

На церемонии открытия мемориала нашему музею от авторов книги, полковников Службы Внешней Разведки, был подарен первый экземпляр уникальной книги «Нетворкинг для разведчиков», вымпел Управления Федеральной Службы Безопасности России по Пермскому краю и медаль к 145-летию Ф.Э. Дзержинского.

В 2025 году в нашем музее была обновлена экспозиция, посвященная Ф.Э. Дзержинскому. Соорганизатором выставки стал Кировский областной краеведческий музей имени П.В. Алабина.

Г.Г. Никитина, главный хранитель музейных предметов

Источники:

1.https://ru.wikipedia.org/wiki/Дзержинский,_Феликс_Эдмундович

2.https://ru.ruwiki.ru/wiki/Дзержинский,_Феликс_Эдмундович

3.Материалы музея.